«Угодливый супруг» и другие занимательные истории - Маркиз де Сад

даже сейчас, когда иллюзия уже должна была улетучиться, я чувствую, что никаким пером не описать той бездны наслаждений, в которую эта женщина меня ввергла. К прелестям, доставшимся ей от природы, она прибавляет столь чувственное искусство заставить их заиграть, она умеет привнести в утехи такую остроту и пикантность, что я до сих пор еще нахожусь в опьянении… О друг мой, отведай ее, умоляю, как бы ты ни привык к парижским красавицам, уверен, ты признаешься, что никого из них нельзя поставить рядом с этой.

Серненваль держится по-прежнему стойко, однако любопытство его задето, и он просит С. Ж. провести ту особу перед ним, когда она выйдет из кабинета. Возражений нет, двое друзей встают, стремясь лучше ее разглядеть, и принцесса гордо проплывает мимо них…

Небо праведное, что сделалось с Серненвалем, когда он узнает свою жену! Да, это она… та самая недотрога, не отваживавшаяся из-за излишней скромности выйти к столу в присутствии приятеля своего мужа и бесстыдно приходящая продавать себя в публичный дом!

– Презренная тварь! – кричит он в бешенстве…

Но напрасно он пытается наброситься на это коварное создание: его супруга узнала мужа в тот же миг и успела сбежать. Серненваль в состоянии, которое невозможно передать, обрушивает свой гнев на С. Ж., но та извиняется, говоря, что понятия не имеет, кто эта женщина, и уверяет Серненваля, что вот уже более пяти лет, то есть гораздо ранее, нежели он имел несчастье жениться, молодая особа приходит сюда развлекаться.

– Негодяйка! – вскрикивает злосчастный муж, которого тщетно пытается утешить приятель. – Но нет, теперь с этим покончено, презрение – вот все, что она увидит от меня отныне, она навсегда будет им отмечена, и пусть это жестокое испытание научит меня никогда впредь не забирать себе в голову, что можно судить о женщинах по лицемерной маске, какую они надевают на себя.

Серненваль возвратился домой, но уже не нашел там своей потаскухи, та уже приняла решение, и он не очень об этом сожалел. Друг не осмеливался более навязывать ему свое присутствие после того, что произошло, и на следующий же день съехал. Безутешный Серненваль, в полном уединении, испытывая стыд и боль, написал книгу ин-кварто, изобличающую лицемерных жен. Книга эта не исправила ни одной женщины и не была прочитана ни одним мужчиной.

Муж-священник

Провансальская новелла

Между городками Менерб, что близ Авиньона, и Апт, находящимися в Провансе, находится небольшой монастырь кармелитов. Эта уединенная обитель, называемая Сент-Илер, расположена на горной вершине, где не рискуют пастись даже козы, и, подобно находящимся неподалеку другим кармелитским общинам, являет собой пристанище клириков, сосланных за тот или иной предосудительный поступок. Нетрудно заключить, насколько непорочное общество населяло эту обитель: пьяницы, бабники, содомиты, игроки – вот примерный состав благородных отшельников, живущих в этом достославном приюте и обращающих к Всевышнему сердца, отринутые в миру. Один-два замка неподалеку и городишко Менерб на расстоянии одного лье от Сент-Илера – вот весь круг общения праведных монахов, перед которыми, невзирая на их сан, были открыты далеко не все окрестные двери.

Один из святых монахов, отец Габриель, уже давно воспылал страстью к некоей даме из Менерба. Ее мужа, назначенного славным монахом в рогоносцы, звали господин Роден. Супруга означенного Родена со всех точек зрения была лакомым кусочком для монаха: невысокая двадцативосьмилетняя брюнетка с лукавыми глазками и округлым, как у доброй кобылки, задом. Что до господина Родена, это был тихий малый, безмолвно приумножавший свое добро. Он торговал сукном, попутно исполняя обязанности вигье[1].

Словом, господин Роден был честный буржуа. Не вполне уверенный в добродетельности своей дражайшей половины, он был настроен по-философски, полагая, что единственно верный метод противостоять излишне ветвистым наростам на голове мужа – делать вид, что не догадываешься о своей прическе. Он когда-то раньше обучался в семинарии, изъяснялся на латыни, как Цицерон, и часто играл в шашки с отцом Габриелем, который, будучи ловким и предусмотрительным интриганом, знал, что следует всячески обхаживать мужа той, которой стремишься овладеть. Что за образчик истинных последователей пророка Илии был этот отец Габриель! Ему спокойно можно было доверить заботу о размножении рода человеческого. Лучшего производителя детей не сыскать: мощные плечи, спина в локоть шириной, смуглое, загорелое лицо, брови Юпитера, шести футов ростом и еще кое-что, особо отличающее кармелита, ничем не хуже лучших образцов, встречающихся среди мулов нашей провинции. Какая женщина не пришла бы в восторг от такого забияки? Предмет сей к тому же удивительно соответствовал запросам госпожи Роден, обнаружившей куда менее величественные данные у славного господина, предназначенного ей родителями в мужья! Как мы уже отмечали, господин Роден притворялся, что закрывает на все глаза, но при том был весьма ревнив. В моменты, когда было бы крайне желательно спровадить его подальше, он безотлучно сидел дома, молча и упорно. Тем временем наш сочный плод уже дозрел. Простодушная Роден напрямик объявила воздыхателю, что ожидает удобного случая утолить его желания, ибо находит их настолько пылкими, что не в силах долее им противиться. Отец Габриель, в свою очередь, дает госпоже Роден прочувствовать, что вполне готов ее удовлетворить… Воспользовавшись кратким мигом вынужденной отлучки Родена, Габриель даже успевает продемонстрировать своей очаровательной возлюбленной то, что способно подтолкнуть еще сомневающуюся женщину к принятию окончательного решения… Итак, оставалось лишь позаботиться об удобном случае.

Как-то утром Роден зашел к своему другу из обители Сент-Илер, желая предложить тому поохотиться. Приятели осушили несколько бутылок ланертского, после чего Габриель счел, что обстоятельства вполне благоприятствуют его намерениям.

– Черт возьми, господин вигье, – говорит монах приятелю, – очень рад вас видеть; сегодня вы пришли как нельзя более кстати, у меня одно чрезвычайно важное дело, и вы можете оказать мне неоценимую услугу.

– О чем идет речь, святой отец?

– Вы знаете Рену из нашего города?

– Рену-шляпника?

– Так точно.

– И что же?

– А то, что этот пройдоха должен мне сто экю, а я только что узнал, что он на грани банкротства. Может быть, сейчас, пока я с вами говорю, он уже выехал за пределы графства. Мне необходимо поспешить к нему, а я не могу.

– Что же вам мешает?

– Месса, прах ее побери, моя месса, я должен ее отслужить! Послать бы эту мессу ко всем чертям и положить в карман сто экю.

– Неужели над вами не смилостивятся?

– Смилостивятся, как же! Нас здесь трое. Не прозвучи каждый день по три мессы, смотритель донесет на нас в Рим. Все же есть один способ. Дорогой друг, возьметесь ли вы выручить меня?

– Охотно, черт